Чернешевский что делать

Чернешевский что делать

Образами положительных героев романа «Что делать?» Чернышевский попытался ответить на злободневный вопрос 60-х годов XIX столетия в России: что делать для того, чтобы освободить страну от державно-крепостнического гнета? Нужна революция с участием самого народа, которую возглавят такие испытанные руководители, каким является один из главных героев книги Рахметов.

Рахметов по происхождению потомственный дворянин, формирование взглядов на жизнь и перерождение которого началось еще в ранней юности, и встреча с «новыми людьми» лишь способствовала окончательному утверждению его революционного мировоззрения. Рахметов порывает со своим классом и полностью связывает свою судьбу с судьбой народа. Чтобы испытать себя и острее почувствовать плачевное положение народных масс, глубже понять думы и чаяния трудового люда, Рахметов в одной лямке с бурлаками проходит весь путь по Волге.

В авторской характеристике Рахметова на первый план выдвигаются черты, свойственные революционеру-организатору. Рахметов усилием воли подавляет в себе то, что мешает его общественной деятельности. Личные стремления и страсти, считает Чернышевский, не мешают приносить пользу обществу рядовым революционерам: таким, как Вера Павловна, Лопухов, Кирсанов, которые не претендуют на роль революционных вожаков. А Рахметов — один из них, но и нечто большее. Чернышевский говорит: «Велика масса добрых и честных людей, а таких мало… Это двигатели двигателей. Это соль земли».

Чернышевский глухими намеками дает понять читателю, что Рахметов — особенный человек, вожак, занятый подготовкой к революции. Автор рассказывает о поступках героя, которые характеризуют его, как организатора борьбы с реакционным общественным укладом и служат средством пропаганды революционных идей. Рахметов постоянно связан с людьми, особенно с молодежью: «… явился Рахметов, а за ним постепенно набирается целая ватага молодежи».

Рахметов требователен к тем, кто вступает в ряды революционеров. Но если он требователен к товарищам, то к самому себе — беспощаден. Он знает, что ему предстоит тернистый путь, и поэтому последовательно готовит себя к нему нравственно и физически. Проспав ночь на гвоздях, Рахметов, широко и радостно улыбаясь, объясняет свой поступок: «Проба. Нужно». Строгий режим повседневной жизни укрепил его волю, дал физическую и нравственную силу, превратил его в богатыря — Никитушку Ломова.

Рахметов нежен и добр в обращении с простыми людьми и товарищами, разделяющими его убеждения. Вера Павловна говорит о нем: «Я имела длинный разговор со свирепым Рахметовым. Какой это нежный и добрый человек!» Но он сурово беспощаден и непримирим к тем, кто мешает счастью людей, попирая их человеческое достоинство. Суровость и непримиримость — примета времени, характерная особенность революционеров-демократов .

Рахметов — обобщенный образ профессионального русского революционера. В нем нашли отражение черты характера выдающихся людей 60-х годов прошлого века. Плеханов, указывая на обобщающее значение образа Рахметова, говорил о том, что в «каждом из выдающихся наших социалистов 60— 70-х годов была немалая доля рахметовщины». Образ Рахметова оказал огромное влияние на последующие поколения русских революционеров.

Может быть, Чернышевский не прав, говоря о революции как о единственной движущей силе. Не знаю. Историю не перепишешь и не изменишь. Но в одном он прав: революционер должен быть «с чистыми руками и горячим сердцем». Иначе как можно браться за переустройство общества?

Источник:
Чернешевский что делать
образами положительных героев романа «что делать?» чернышевский попытался ответить на злободневный вопрос 60-х годов xix столетия в россии: что делать для того, чтобы освободить страну от державно-крепостнического гнета? нужна революция с участием самого народа, которую возглавят такие испытанные ру
http://www.seznaika.ru/literatura/referaty/8978-osobenniy-chelovek-v-romane-chernishevskogo-chto-del

Чернешевский что делать

Урок 95
Роман «Что делать?». Проблематика,
жанр, композиция. «Старый мир»
в изображении Чернышевского

Цели : познакомить учащихся с творческой историей романа «Что делать?», рассказать о прототипах героев романа; дать представление о проблематике, жанре и композиции произведения; выяснить, в чем притягательная сила книги Чернышевского для современников, как повлиял роман «Что делать?» на русскую литературу; назвать героев романа, передать содержание важнейших эпизодов, остановиться на изображении писателем «старого мира».

I. Беседа п о вопроса м:

1. Кратко охарактеризуйте основные этапы жизни и деятельности Н. Г. Чернышевского.

2. Можно ли назвать жизнь и творчество писателя подвигом?

3. В чем значение диссертации Чернышевского для его времени? Что в ней актуального для наших дней?

II. Рассказ учителя (или подготовленного ученика).

Творческая история романа «Что делать?».
Прототипы романа

Самый известный роман Чернышевского «Что делать?» был написан в одиночной камере Алексеевского равелина Петропавловской крепости за кратчайшие сроки: начат 14 декабря 1862 года и завершен 4 апреля 1863 года. Рукопись романа прошла двойную цензуру. В первую очередь с произведением Чернышевского познакомились члены следственной комиссии, а затем цензор «Современника». Сказать, что цензура полностью «просмотрела» роман, не совсем верно. Цензор О. А. Пржецлавский прямо указывал на то, что «это произведение… оказалось апологией образа мыслей и действий той категории современного молодого поколения, которую разумеют под названием «нигилистов и материалистов» и которые сами себя называют «новыми людьми» [10. С. 121]. Другой цензор В. Н. Бекетов, видя на рукописи печать комиссии, «проникся трепетом» и пропустил, не читая, за что и был уволен.

Роман «Что делать? Из рассказов о новых людях» (таково полное название произведения Чернышевского) вызвал неоднозначную реакцию читателей. Передовая молодежь с восхищением отзывалась о «Что делать?». Яростные противники Чернышевского вынуждены были признать «необыкновенную силу» воздействия романа на молодежь: «Молодые люди толпою пошли за Лопуховым и Кирсановым, молодые девушки заразились примером Веры Павловны… Меньшинство нашли себе идеал… в Рахметове». Враги Чернышевского, видя небывалый успех романа, требовали жестокой расправы с автором.

В защиту романа выступили Д. И. Писарев, В. С. Курочкин и их журналы («Русское слово», «Искра») и др.

О прототипах. Литературоведы считают, что в основу сюжетной линии положена история жизни семейного врача Чернышевских Петра Ивановича Бокова. Боков был учителем Марии Обручевой, затем, чтобы освободить ее из-под гнета родителей, женился на ней, но через несколько лет М. Обручева полюбила другого человека – ученого-физиолога И. М. Сеченова. Таким образом, прототипами Лопухова стал Боков, Веры Павловны – Обручева, Кирсанова – Сеченов.

В образе Рахметова замечены черты Бахметьева, саратовского помещика, который часть своего состояния передал Герцену на издание журнала и революционную работу. (В романе есть эпизод, когда Рахметов, находясь за границей, передает Фейербаху деньги на издание его сочинений). В образе Рахметова можно увидеть и те черты характера, которые были присущи самому Чернышевскому, а также Добролюбову, Некрасову.

Роман «Что делать?» Чернышевский посвятил своей жене Ольге Сократовне. В своих воспоминаниях она записала: «Верочка (Вера Павловна) – я, Лопухов взят с Бокова».

В образе Веры Павловны запечатлены черты характера Ольги Сократовны Чернышевской и Марии Обручевой.

III. Лекция учителя (краткое изложение).

В «Что делать?» автор предложил открытую Тургеневым в «Отцах и детях» тему нового общественного деятеля (в основном из разночинцев), сменившего тип «лишнего человека». «Нигилизму» Е. Базарова противостоят взгляды «новых людей», его одиночеству и трагической смерти – их сплоченность и стойкость. «Новые люди» – главные герои романа.

Проблемы романа: появление «новых людей»; люди «старого мира» и их социально-нравственные пороки; любовь и эмансипация, любовь и семья, любовь и революция (Д. Н. Мурин).

О композиции романа. Роман Чернышевского построен так, что жизнь, действительность, предстает в нем в трех временных измерениях: в прошлом, настоящем и будущем. Прошлое – старый мир, существующий, но уже изживающий себя; настоящее – это появившиеся положительные начала жизни, деятельность «новых людей», существование новых человеческих отношений. Будущее – это уже приближающаяся мечта («Четвертый сон Веры Павловны»). Композиция романа передает движение от прошлого к настоящему и будущему. Автор не только мечтает о революции в России, он искренне верит в ее осуществление.

О жанре. Единодушного мнения в этом вопросе нет. Ю. М. Прозоров считает «Что делать?» Чернышевского – социально-идеологическим романом, Ю. В. Лебедев – философско-утопическим романом, созданным по законам, типичным для этого жанра [13]. Составители биобиблиографического словаря «Русские писатели» считают «Что делать?» художественно-публицистическим романом [15].

(Есть мнение, что роман Чернышевского «Что делать?» семейно-бытовой, детективный, публицистический, интеллектуальный и др.)

IV. Беседа с учащимися по содержанию романа.

1. Назвать ведущих персонажей, передать содержание запомнившихся эпизодов.

2. Каким изображает Чернышевский старый мир?

3. Почему расчетливая мать тратила огромные деньги на образование дочери? Оправдались ли ее ожидания?

4. Что позволяет Верочке Розальской освободиться от гнетущего влияния семьи и стать «новым человеком»?

5. Что нового внес автор в изображение «старого мира»?

6. Покажите, как сочетается в изображении «старого мира» эзопова речь с открытым выражением авторского отношения к изображаемому?

Чернышевский показал две социальные сферы старой жизни: дворянскую и мещанскую.

Представители дворянства – домовладелец и прожигатель жизни Сторешников, его мать Анна Петровна, друзья-приятели Сторешникова с именами на французский манер – Жан, Серж, Жюли. Это не способные к труду люди – эгоисты, «поклонники и рабы собственного благополучия».

Мещанский мир представлен образами родителей Веры Павловны. Марья Алексеевна Розальская – энергичная и предприимчивая женщина. Но на свою дочь и мужа она смотрит «под углом зрения доходов, которые из них можно извлечь» (Ю. М. Прозоров).

Писатель осуждает Марью Алексеевну за жадность, эгоизм, черствость и ограниченность, но в то же время и сочувствует ей, считая, что жизненные обстоятельства сделали ее такой. Чернышевский вводит в роман главу «Похвальное слово Марье Алексеевне».

1. Чтение романа до конца.

2. Сообщения учащихся о главных героях: Лопухове, Кирсанове, Вере Павловне, Рахметове.

3. Индивидуальны е сообщения (или доклад) по темам :

1) Что же «прекрасно» в жизни, нарисованной Чернышевским в «Четвертом сне»?

2) Размышления над афоризмами («Будущее светло и прекрасно»).

Источник:
Чернешевский что делать
Урок 95 Роман «Что делать?». Проблематика, жанр, композиция. «Старый мир» в изображении Чернышевского Цели : познакомить учащихся с творческой историей романа «Что делать?», рассказать
http://tak-to-ent.net/load/256-1-0-3981

Чернышевский — Что делать? Глава четвертая

Чернышевский — Что делать?
Глава четвертая. Часть XVI. Четвертый сон Веры Павловны

И снится Вере Павловне сон, будто:

Доносится до нее знакомый, — о, какой знакомый теперь! — голос <135>издали, ближе, ближе, —

Wie herrlich leuchtet
Mir die Natur!
Wie glanzt die Sonne!
Wie lacht die Flur! <*><136>
<* Как мне природа
Блестит вокруг,
Как рдеет солнце,
Смеется луг!
(Перевод С. С. Заяицкого)>

И видит Вера Павловна, что это так, все так.

O Erd’! O Sonne!
O Gluck! O Lust!
O Lieb’, o Liebe,
So goldenshon,
Wie Morgenwolken
Auf jenen Hoh’n! <*>

<* О мир, о солнце
О свет, о смех!
Любви, любови
О блеск златой,
Как горний облак
Над высью той!
(Перевод С. С. Заяицкого)>

— Теперь ты знаешь меня? Ты знаешь, что я хороша? Но ты не знаешь; никто из вас еще не знает меня во всей моей красоте. Смотри, что было, что теперь, что будет. Слушай и смотри:

Wohl perlet im Glase der purpurne Wien,
Wohl glanzen die Augen der Gaste. <*><138>
<* Как весело кубок бежит по рукам,
Как взоры пирующих ясны.
(Перевод С. П. Шевырева)>

У подошвы горы, на окраине леса, среди цветущих кустарников высоких густых аллей воздвигся дворец.

Роскошный пир. Пенится в стаканах вино; сияют глаза пирующих. Шум и шепот под шум, смех и, тайком, пожатие руки, и порою украдкой неслышный поцелуй. — «Песню! Песню! Без песни не полно веселие!» И встает поэт. Чело и мысль его озарены вдохновением, ему говорит свои тайны природа, ему раскрывает свой смысл история, и жизнь тысячелетий проносится в его песни рядом картин.

Звучат слова поэта, и возникает картина.

Шатры номадов <139>. Вокруг шатров пасутся овцы, лошади, верблюды. Вдали лес олив и смоковниц. Еще дальше, дальше, на краю горизонта к северо-западу, двойной хребет высоких гор. Вершины гор покрыты снегом, склоны их покрыты кедрами. Но стройнее кедров эти пастухи, стройнее пальм их жены, и беззаботна их жизнь в ленивой неге: у них одно дело — любовь, все дни их проходят, день за днем, в ласках и песнях любви.

— Нет, — говорит светлая красавица, — это не обо мне. Тогда меня не было. Эта женщина была рабыня. Где нет равенства, там нет меня. Ту царицу звали Астарта <140>. Вот она.

Роскошная женщина. На руках и на ногах ее тяжелые золотые браслеты; тяжелое ожерелье из перлов и кораллов, оправленных золотом, на ее шее. Ее волоса увлажены миррою. Сладострастие и раболепство в ее лице, сладострастие и бессмыслие в ее глазах.

«Повинуйся твоему господину; услаждай лень его в промежутки набегов; ты должна любить его потому что он купил тебя, и если ты не будешь любить его, он убьет тебя», — говорит она женщине, лежащей перед нею во прахе.

— Ты видишь, что это не я, — говорит красавица.

Опять звучат вдохновенные слова поэта. Возникает новая картина.

— Нет, — говорит светлая красавица, — меня тогда не было. Они поклонялись женщине, но не признавали ее равною себе. Они поклонялись ей, но только как источнику наслаждений; человеческого достоинства они еще не признавали в ней! Где нет уважения к женщине, как к человеку, там нет меня. Ту царицу звали Афродита. Вот она.

На этой царице нет никаких украшений, — она так прекрасна, что ее поклонники не хотели, чтоб она имела одежду, ее дивные формы не должны быть скрыты от их восхищенных глаз.

Что говорит она женщине, почти так же прекрасной, как сама она, бросающей фимиам на ее олтарь?

«Будь источником наслаждения для мужчины. Он господин твой. Ты живешь не для себя, а для него».

И в ее глазах только нега физического наслаждения. Ее осанка горда, в ее лице гордость, но гордость только своею физическою красотою. И на какую жизнь обречена была женщина во время царства ее? Мужчина запирал женщину в гинекей, чтобы никто кроме его, господина, не мог наслаждаться красотою, ему принадлежащею. У ней не было свободы. Были у них другие женщины, которые называли себя свободными, но они продавали наслаждение своею красотою, они продавали свою свободу. Нет, и у них не было свободы. Эта царица была полурабыня. Где нет свободы, там нет счастия, там нет меня.

Опять звучат слова поэта. Возникает новая картина.

— Это уж вовсе, вовсе не обо мне, — говорит светлая красавица. — Он любил ее, пока не касался к ней. Когда она становилась его женою, она становилась его подданною; она должна была трепетать его; он запирал ее; он переставал любить ее. Он охотился, он уезжал на войну, он пировал с своими товарищами, он насиловал своих вассалок, — жена была брошена, заперта, презрена. Ту женщину, которой касался мужчина, этот мужчина уж не любил тогда. Нет, тогда меня не было. Ту царицу звали «Непорочностью» <143>. Вот она.

Скромная, кроткая, нежная, прекрасная, — прекраснее Астарты, прекраснее самой Афродиты, но задумчивая, грустная, скорбящая. Перед нею преклоняют колена, ей подносят венки роз. Она говорит: «Печальная до смертной скорби душа моя. Меч пронзил сердце мое. Скорбите и вы. Вы несчастны. Земля — долина плача».

— Нет, нет, меня тогда не было, — говорит светлая красавица.

«Нет, те царицы были непохожи на меня. Все они еще продолжают царствовать, но царства всех их падают. С рождением каждой из них начинало падать царство прежней. И я родилась только тогда, когда стало падать царство последней из них. И с тех пор как я родилась, царства их стали падать быстро, быстро, и они вовсе падут, — из них следующая не могла заменить прежних, и они оставались при ней. Я заменяю всех, они исчезнут, я одна останусь царствовать над всем миром. Но они должны были царствовать прежде меня; без их царств не могло придти мое.

«Люди были, как животные. Они перестали быть животными, когда мужчина стал ценить в женщине красоту. Но женщина слабее мужчины силою; а мужчина был груб. Все тогда решалось силою. Мужчина присвоил себе женщину, красоту которой стал ценить. Она стала собственностью его, вещью его. Это царство Астарты.

«Когда он стал более развит, он стал больше прежнего ценить ее красоту, преклонился перед ее красотою. Но ее сознание было еще не развито. Он ценил только в ней красоту. Она умела думать еще только то, что слышала от него. Он говорил, что только он человек, она не человек, и она еще видела в себе только прекрасную драгоценность, принадлежащую ему, — человеком она не считала себя. Это царство Афродиты.

«Но вот начало в ней пробуждаться сознание, что и она человек. Какая скорбь должна была обнять ее и при самом слабом проявлении в ней мысли о своем человеческом достоинстве! Ведь она еще не была признаваема за человека. Мужчина еще не хотел иметь ее иною подругою себе, как своею рабынею. И она говорила: я не хочу быть твоею подругою! Тогда страсть к ней заставляла его умолять и смиряться, и он забывал, что не считает ее человеком, и он любил ее, недоступную, неприкосновенную, непорченную деву. Но лишь только верила она его мольбе, лишь только он касался ее — горе ей! Она была в руках его, эти руки были сильнее ее рук, а он был груб, и он обращал ее в свою рабыню и презирал ее. Горе ей! Это скорбное царство девы.

«Но шли века; моя сестра — ты знаешь ее? — та, которая раньше меня стала являться тебе, делала свое дело. Она была всегда, она была прежде всех, она уж была, как были люди, и всегда работала неутомимо. Тяжел был ее труд, медлен успех, но она работала, работала, и рос успех. Мужчина становился разумнее, женщина тверже и тверже сознавала себя равным ему человеком, — и пришло время, родилась я.

«Это было недавно, о, это было очень недавно. Ты знаешь ли, кто первый почувствовал, что я родилась и сказал это другим? Это сказал Руссо в «Новой Элоизе» <144>. В ней, от него люди в первый раз услышали обо мне.

«И с той поры мое царство растет. Еще не над многими я царица. Но оно быстро растет, и ты уже предвидишь время, когда я буду царствовать над всею землею. Только тогда вполне почувствуют люди, как я хороша. Теперь те, кто признают мою власть, еще не могут повиноваться всей моей воле. Они окружены массою, неприязненною всей моей воле. Масса истерзала бы их, отравила бы их жизнь, если б они знали и исполняли всю мою волю. А мне нужно счастье, я не хочу никаких страданий, и я говорю им: не делайте того, за что вас стали бы мучить; знайте мою волю теперь лишь настолько, насколько можете знать ее без вреда себе.

— Но я могу знать всю тебя?

— Да, ты можешь. Твое положение очень счастливое. Тебе нечего бояться. Ты можешь делать все, что захочешь. И если ты будешь знать всю мою волю, от тебя моя воля не захочет ничего вредного тебе: тебе не нужно желать, ты не будешь желать ничего, за что стали бы мучить тебя незнающие меня. Ты теперь вполне довольна тем, что имеешь; ни о чем другом, ни о ком другом ты не думаешь и не будешь думать. Я могу открыться тебе вся.

— Назови же мне себя, ты назвала мне прежних цариц, себя ты еще никогда не называла мне.

— Ты хочешь, чтобы я назвала себя? Смотри на меня, слушай меня.

— Смотри на меня, слушай меня. Ты узнаешь ли мой голос? Ты узнаешь ли лицо мое? Ты видела ли лицо мое?

Да, она еще не видела лица ее, вовсе не видела ее. Как же ей казалось, что она видит ее? Вот уж год, с тех пор как она говорит с ним, с тех пор как он смотрит на нее, целует ее, она так часто видит ее, эту светлую красавицу, и красавица не прячется от нее, как она не прячется от него, она вся является ей.

— Нет, я не видела тебя, я не видела лица твоего; ты являлась мне, я видела тебя, но ты окружена сиянием, я не могла видеть тебя, я видела только, что ты прекраснее всех. Твой голос, я слышу его, но я слышу только, что твой голос прекраснее всех.

— Смотри же, для тебя на эту минуту я уменьшаю сиянье моего ореола, и мой голос звучит тебе на эту минуту без очаровательности, которую я всегда даю ему; на минуту я для тебя перестаю быть царицею. Ты видела, ты слышала? Ты узнала? Довольно, я опять царица, и уже навсегда царица.

Она опять окружена всем блеском своего сияния, и опять голос ее невыразимо упоителен. Но на минуту, когда она переставала быть царицею, чтоб дать узнать себя, неужели это так? Неужели это лицо видела, неужели этот голос слышала Вера Павловна?

— Да, — говорит царица, — ты хотела знать, кто я, ты узнала. Ты хотела узнать мое имя, у меня нет имени, отдельного от той, которой являюсь я, мое имя — ее имя; ты видела, кто я. Нет ничего выше человека, нет ничего выше женщины. Я та, которой являюсь я, которая любит, которая любима.

Да, Вера Павловна видела: это она сама, это она сама, но богиня. Лицо богини ее самой лицо, это ее живое лицо, черты которого так далеки от совершенства, прекраснее которого видит она каждый день не одно лицо; это ее лицо, озаренное сиянием любви, прекраснее всех идеалов, завещанных нам скульпторами древности и великими живописцами великого века живописи, да, это она сама, но озаренная сиянием любви, она, прекраснее которой есть сотни лиц в Петербурге, таком бедном красотою, она прекраснее Афродиты Луврской <145>, прекраснее доселе известных красавиц.

— Ты видишь себя в зеркале такою, какая ты сама по себе, без меня. Во мне ты видишь себя такой, какою видит тебя тот, кто любит тебя. Для него я сливаюсь с тобою. Для него нет никого прекраснее тебя: для него все идеалы меркнут перед тобою. Так ли?

«Теперь ты знаешь, кто я; узнай, что я.

«Во мне наслаждение чувства, которое было в Астарте: она родоначальница всех нас других цариц, сменявших ее. Во мне упоение созерцанием красоты, которое было в Афродите. Во мне благоговение перед чистотою, которое было в «Непорочности».

«Но во мне все это не так, как было в них, а полнее, выше, сильнее. То, что было в «Непорочности», соединяется во мне с тем, что было в Астарте, и с тем, что было в Афродите. И, соединяясь во мне с другими силами, каждая из этих сил становится могущественнее и лучше от союза. Но больше, еще гораздо больше могущества и прелести дается каждой из этих сил во мне тем новым, что есть во мне, чего не было ни в одной из прежних цариц. Это новое во мне то, чем я отличаюсь от них, — равноправность любящих, равное отношение между ними, как людьми, и от этого одного нового все во мне много, о, много прекраснее, чем было в них.

«Когда мужчина признает равноправность женщины с собою, он отказывается от взгляда на нее, как на свою принадлежность. Тогда она любит его, как он любит ее, только потому, что хочет любить, если же она не хочет, он не имеет никаких прав над нею, как и она над ним. Поэтому во мне свобода.

«От равноправности и свободы и то мое, что было в прежних царицах, получает новый характер, высшую прелесть, прелесть, какой не знали до меня, перед которой ничто все, что знали до меня.

«До меня не знали полного наслаждения чувства, потому что без свободного влечения обоих любящих ни один из них не имеет светлого упоения. До меня не знали полного наслаждения созерцанием красоты, потому что, если красота открывается не по свободному влечению, нет светлого упоения ее созерцанием. Без свободного влечения и наслаждение, и восхищение мрачны перед тем, каковы они во мне.

«Моя непорочность чище той «Непорочности», которая говорила только о чистоте тела: во мне чистота сердца. Я свободна, потому во мне нет обмана, нет притворства: я не скажу слова, которого не чувствую, я не дам поцелуя, в котором нет симпатии.

«Но то, что во мне новое, что дает высшую прелесть тому, что было в прежних царицах, оно само по себе составляет во мне прелесть, которая выше всего. Господин стеснен при слуге, слуга стеснен перед господином; только с равным себе вполне свободен человек. С низшим скучно, только с равным полное веселье. Вот почему до меня и мужчина не знал полного счастья любви; того, что он чувствовал до меня, не стоило называть счастьем, это было только минутное опьянение. А женщина, как жалка была до меня женщина! Она была тогда подвластным, рабствующим лицом; она была в боязни, она до меня слишком мало знала, что такое любовь: где боязнь, там нет любви.

«Поэтому, если ты хочешь одним словом выразить, что такое я, это слово — равноправность, Без него наслаждение телом, восхищение красотою скучны, мрачны, гадки; без него нет чистоты сердца, есть только обман чистотою тела. Из него, из равенства, и свобода во мне, без которой нет меня.

«Я все сказала тебе, что ты можешь сказать другим, все, что я теперь. Но теперь царство мое еще мало, я еще должна беречь своих от клеветы незнающих меня, я еще не могу высказывать всю мою волю всем. Я скажу ее всем, когда мое царство будет над всеми людьми, когда все люди будут прекрасны телом и чисты сердцем, тогда я открою им всю мою красоту. Но ты, твоя судьба, особенно счастлива; тебя я не смущу, тебе я не поврежу, сказавши, чем буду я, когда не немногие, как теперь, а все будут достойны признавать меня своею царицею. Тебе одной я скажу тайны моего будущего. Клянись молчать и слушай.

— О, любовь моя, теперь я знаю всю твою волю; я знаю, что она будет; но как же она будет? Как тогда будут жить люди?

— Я одна не могу рассказать тебе этого, для этого мне нужна помощь моей старшей сестры, — той, которая давно являлась тебе. Она моя владычица и слуга моя. Я могу быть только тем, чем она делает меня; но она работает для меня. Сестра, приди на помощь.

Является сестра своих сестер, невеста своих женихов.

— Здравствуй, сестра, — говорит она царице, — здесь и ты, сестра? — говорит она Вере Павловне, — ты хочешь видеть, как будут жить люди, когда царица, моя воспитанница, будет царствовать над всеми? Смотри.

Будем жить с тобой по-пански;
Эти люди нам друзья, —
Что душе твоей угодно,
Все добуду с ними я.

— Неужели ж это мы? неужели это наша земля? Я слышала нашу песню, они говорят по-русски. — «Да, ты видишь невдалеке реку, — это Ока; эти люди мы, ведь с тобою я, русская!» — «И ты все это сделала?» — «Это все сделано для меня, и я одушевляла делать это, я одушевляю совершенствовать это, но делает это вот она, моя старшая сестра, она работница, а я только наслаждаюсь». — «И все так будут жить?» — «Все, — говорит старшая сестра, — для всех вечная весна и лето, вечная радость. Но мы показали тебе только конец моей половины дня, работы, и начало ее половины; — мы еще посмотрим на них вечером, через два месяца».

Цветы завяли; листья начинают падать с деревьев; картина становится уныла. «Видишь, на это скучно было бы смотреть, тут было бы скучно жить, — говорит младшая сестра, — я так не хочу». — «Залы пусты, на полях и в садах тоже нет никого, — говорит старшая сестра, — я это устроила по воле своей сестры царицы». — «Неужели дворец в самом деле опустел?» — «Да, ведь здесь холодно и сыро, зачем же быть здесь? Здесь из 2 000 человек осталось теперь десять — двадцать человек оригиналов, которым на этот раз показалось приятным разнообразием остаться здесь, в глуши, в уединении, посмотреть на северную осень. Через несколько времени, зимою, здесь будут беспрестанные смены, будут приезжать маленькими партиями любители зимних прогулок, провести здесь несколько дней по-зимнему».

— Но где ж они теперь? — «Да везде, где тепло и хорошо, — говорит старшая сестра: — на лето, когда здесь много работы и хорошо, приезжает сюда множество всяких гостей с юга; мы были в доме, где вся компания из одних вас; но множество домов построено для гостей, в других и разноплеменные гости и хозяева поселяются вместе, кому как нравится, такую компанию и выбирает. Но принимая летом множество гостей, помощников в работе, вы сами на 7-8 плохих месяцев вашего года уезжаете на юг, — кому куда приятнее. Но есть у вас на юге и особая сторона, куда уезжает главная масса ваша. Эта сторона так и называется Новая Россия». — «Это где Одесса и Херсон?» — «Это в твое время, а теперь, смотри, вот где Новая Россия».

Нет, теперь еще не знают, что такое настоящее веселье, потому что еще нет такой жизни, какая нужна для него, и нет таких людей. Только такие люди могут вполне веселиться и знать весь восторг наслажденья! Как они цветут здоровьем и силою, как стройны и грациозны они, как энергичны и выразительны их черты! Все они — счастливые красавцы и красавицы, ведущие вольную жизнь труда и наслаждения, — счастливцы, счастливцы!

Шумно веселится в громадном зале половина их, а где ж другая половина? «Где другие? — говорит светлая царица, — они везде; многие в театре, одни актерами, другие музыкантами, третьи зрителями, как нравится кому; иные рассеялись по аудиториям, музеям, сидят в библиотеке; иные в аллеях сада, иные в своих комнатах или чтобы отдохнуть наедине, или с своими детьми, но больше, больше всего — это моя тайна. Ты видела в зале, как горят щеки, как блистают глаза; ты видела, они уходили, они приходили; они уходили — это я увлекала их, здесь комната каждого и каждой — мой приют, в них мои тайны ненарушимы, занавесы дверей, роскошные ковры, поглощающие звук, там тишина, там тайна; они возвращались — это я возвращала их из царства моих тайн на легкое веселье Здесь царствую я».

«Я царствую здесь. Здесь все для меня! Труд — заготовление свежести чувств и сил для меня, веселье — приготовление ко мне, отдых после меня. Здесь я — цель жизни, здесь я — вся жизнь».

«В моей сестре, царице, высшее счастие жизни, — говорит старшая сестра, — но ты видишь, здесь всякое счастие, какое кому надобно. Здесь все живут, как лучше кому жить, здесь всем и каждому — полная воля, вольная воля».

«То, что мы показали тебе, нескоро будет в полном своем развитии, какое видела теперь ты. Сменится много поколений прежде, чем вполне осуществится то, что ты предощущаешь. Нет, не много поколений: моя работа идет теперь быстро, все быстрее с каждым годом, но все-таки ты еще не войдешь в это полное царство моей сестры; по крайней мере, ты видела его, ты знаешь будущее. Оно светло, оно прекрасно. Говори же всем: вот что в будущем, будущее светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести: настолько будет светла и добра, богата радостью и наслаждением ваша жизнь, насколько вы умеете перенести в нее из будущего. Стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее все, что можете перенести».

135) . знакомый, — о, какой знакомый теперь! — голос. — Подразумевается голос Бозио в третьем сне Веры Павловны (см. стр. 171).

136) «Wie herrlich leuchtet Wie lacht die Flur». — Начальные строки стихотворения Гете «Майская песнь» («Mailied», 1771) — одна из любимых песен Чернышевского с юности.

137) О erd’! О Sonne! Auf jenen Hoh’n! — Цитата (ст. 11-16) из того же стихотворения Гете.

138) «Whol perlet im Glase der purpurne Wein, Wohl gldnzen die Augen der Gaste. » — начальные строки стихотворения Ф. Шиллера «Четыре века» («Die vier Weltalter», 1802).

139) номады — кочевники.

140) Астарта — финикийская богиня плодородия. В греческой и римской мифологии отождествлялась с Афродитой — покровительницей, оплодотворяющей силы природы, богиней брака и любви.

141) Пизистрат, (VI в. до н. No.) — древнегреческий государственный деятель, захвативший верховную власть в Афинах, откуда он был дважды изгоняем. Ареопаг — верховный суд в древних Афинах. Аспазия (V в. до н. No.) — прославившаяся умом и красотой гречанка; ее считали виновницей Пелопоннесских войн, приведших к падению Афин. Афродита — см. предыдущее примечание. Гинекей — женская половина в древнегреческих домах.

142) Тоггенбург — герой баллады Ф. Шиллера «Рыцарь Тоггенбург», особенно известной в России по переводу Жуковского (1818). Чернышевский приводит прозаический пересказ баллады.

143) Ту царицу звали «Непорочностью». — Под этим названием Чернышевский, как это видно из чернового текста, имеет в виду Мадонну.

144) Это сказал Руссо в «Новой Элоизе». — В романе в письмах «Юлия, или Новая Элоиза» (1761) Ж. -Ж. Руссо (Rousseau, 1712-1778) в образе героини Юлии д’Этанж раскрывал пробуждение в женщине чувства человеческого достоинства. Ср. запись Чернышевского в альбом своей невесте: «Женщина должна быть равна с мужчиною. » и т. д. (т. XIV, стр. 223). В письме к А. Н. Чернышевскому 5 марта 1885 г. Чернышевский писал, что «Новая Элоиза» может быть «ныне читаема без смеха, лишь как исторические памятники давно минувших фазисов общественной жизни» (т. XV, стр. 519). Другие упоминания Руссо см. по указателю имен: Чернышевский, т. XVI, стр. 916. — Ср.: Т. Л. Занадворова. Жан-Жак Руссо в оценке Н. Г. Чернышевского. — Уч. зап. Магнитогорск, гос. пед. ин-та, 1963, вып. 15(2), стр. 110-126.

145) . прекраснее Афродиты Луврской. — Статуя, хранящаяся в Луврском музее в Париже и более известная под названием Венеры Милосской.

147) . алюминий — металл, впервые полученный в виде порошка в 1827 г. Технический способ его производства был разработан в 1854 г. Широкое применение в технике, промышленности и в быту алюминий нашел в XX в.

148) «Будем жить с тобой по-пански; Все добуду с ними я. » — Цитата из стихотворения Кольцова «Бегство» (1838; впервые опубликовано: Современник, 1839, т. 14) — одно из любимых стихотворений Чернышевского. Чернышевскому принадлежит рецензия на сборник стихотворений Кольцова со статьею о нем Белинского (Современник, 1856, No 5; Чернышевский, т. III, стр. 510-515) и ряд упоминаний в «Очерках гоголевского периода» (статьи четвертая и пятая: Современник, 1856, No 4 и 7; Чернышевский, т. III, стр. 138, 181-185, 195, 199).

149) . полоса про которую говорилось в старину, что она кипит молоком и медом иматиев. — Цитата из Библии (Исход, глава III, ст. 8) — по преданию, бог сказал Моисею, что он приведет израильтян «в землю. где течет молоко и мед». Иматий (или гиматий) — верхняя одежда древних греков, состоявшая из квадратного или продолговатого четырехугольного куска шерстяной материи.

149a) . электрическое освещение. — Электрическое освещение жилищ в России вошло в широкий обиход лишь с начала XX в.

Источник:
Чернышевский — Что делать? Глава четвертая
Чернышевский,Что,делать?,Глава,четвертая,Часть,XVI,Четвертый,сон,Веры,Павловны
http://chernyshevskiy.lit-info.ru/chernyshevskiy/proza/chto-delat/xvi-4.htm

Чернышевский Н

Чернышевский Н.Г. — Что делать? — краткое содержание по главам

11 июля 1856 г. в номере одной из больших петербургских гостиниц находят записку, оставленную странным постояльцем. В записке сказано, что о её авторе вскоре услышат на Литейном мосту и что подозрений ни на кого иметь не должно. Обстоятельства выясняются очень скоро: ночью на Литейном мосту стреляется какой-то человек. Из воды вылавливают его простреленную фуражку.

В то же самое утро на даче на Каменном острове сидит и шьет молодая дама, напевая бойкую и смелую французскую песенку о рабочих людях, которых освободит знание. Зовут её Вера Павловна. Служанка приносит ей письмо, прочитав которое Вера Павловна рыдает, закрыв лицо руками. Вошедший молодой человек пытается её успокоить, но Вера Павловна безутешна. Она отталкивает молодого человека со словами: «Ты в крови! На тебе его кровь! Ты не виноват — я одна…» В письме, полученном Верой Павловной, говорится о том, что пишущий его сходит со сцены, потому что слишком любит «вас обоих»…

Молодые снимают квартиру, и жизнь их идет хорошо. Правда, квартирной хозяйке кажутся странными их отношения: «миленькая» и «миленький» спят в разных комнатах, входят друг к другу только после стука, не показываются друг другу неодетыми и т.п. Верочке с трудом удается объяснить хозяйке, что такими и должны быть отношения между супругами, если они не хотят надоесть друг другу.

Вера Павловна читает книжки, дает частные уроки, ведет хозяйство. Вскоре она затевает собственное предприятие — швейную мастерскую. Девушки работают в мастерской не по найму, а являются её совладелицами и получают свою долю от дохода, как и Вера Павловна. Они не только трудятся вместе, но вместе проводят свободное время: ездят на пикники, беседуют. Во втором своем сне Вера Павловна видит поле, на котором растут колосья. Она видит на этом поле и грязь — вернее, две грязи: фантастическую и реальную. Реальная грязь — это забота о самом необходимом (такая, которою всегда была обременена мать Веры Павловны), и из нее могут вырасти колосья. Фантастическая грязь — забота о лишнем и ненужном; из нее ничего путного не вырастает.

Рахметов приносит Вере Павловне записку от Лопухова, прочитав которую она делается спокойною и даже веселою. Кроме того, Рахметов объясняет Вере Павловне, что несходство её характера с характером Лопухова было слишком велико, оттого она и потянулась к Кирсанову. Успокоившись после разговора с Рахметовым, Вера Павловна уезжает в Новгород, где через несколько недель венчается с Кирсановым.

Краткое содержание и аудиокнига произведения «Чернышевский Н.Г. — Что делать?» взяты из открытых источников, если мы не указали Вас как автора пересказа, или Вы заметили нарушение авторских прав — просьба связаться с администрацией.

Хороший пересказ? Расскажи друзьям в соц.сети, пусть тоже подготовятся к уроку!

Источник:
Чернышевский Н
Чернышевский Николай Гаврилович — Что делать? — краткое содержание произведения, рассказа, книги по главам
http://kratkoe-soderzhanie.ru/chernishevskii-chtodelat.php

COMMENTS